Клуб директоров цифровых типографий Санкт-Петербурга

Клуб директоров цифровых типографий Санкт-Петербурга образовался осенью 2010 года, а уже через несколько месяцев его участники выдвинулись в Финляндию, знакомиться с опытом коллег. С тех пор амбиции председателя клуба, доктора технических наук, президента издательско-полиграфической ассоциации высших учебных заведений (ВУЗИЗДАТ) Александра Иванова и его правой руки – директора типографии «Любавич» Максима Румянцева – значительно выросли: через три-четыре года, по их расчетам, движение примет всероссийский характер.

– Можно ли сказать, что этот Клуб – своего рода профсоюз?

Александр Иванов: Есть такая задача – стать своего рода профсоюзом, который защищал бы не столько интересы трудящихся, сколько интересы бизнеса. Потому что сейчас происходит трансформация экономических процессов во власть, и, конечно же, полиграфическая отрасль нуждается в лоббировании. К сожалению, мы видим, что профессиональные объединения, даже всероссийского масштаба, не решают тех задач, которые необходимо решать живому бизнесу. Они занимаются формальными процедурами, мы – конкретикой: обменом опытом, информационным сотрудничеством, проводим в жизнь соглашения, подписываем меморандумы – с ассоциацией латвийских полиграфистов, венгерских.

Максим Румянцев: Если в общем и целом в отрасли на начало двухтысячных годов был период романтизма, создавалось много всяких союзов, потом вся работа по стране сошла практически на нет. Это объективный процесс: жизнь стала сложнее, и не только в полиграфии. Поэтому каждый бьется за себя.

– Собираетесь ли вы менять статус Клуба? Может быть, вводить систему взносов?

А.И.: Я жду реакции членов. По «Фейсбуку» их сейчас 417, каждую неделю – плюс пять новых. Мы не можем увеличивать обороты своей деятельности, не собирая какие-то деньги для ее финансирования. Но на данном этапе, на мой взгляд, взносы – тупиковый путь. Вот когда это примет серьезный, мощный, всероссийский характер, когда будет считаться за честь состоять в этом Клубе, тогда, наверное, возникнет вопрос о членских взносах.

– Есть соображения, когда это случится?

А.И.: Через три-четыре года. А уже в следующем году мы выступили инициаторами проведения первого съезда полиграфистов России.

– Какая география членства в Клубе?

А.И.: Россия. Есть Крым, есть юг страны, Москва – в этом году у нас было даже больше московских типографий, чем питерских.

М.Р.: Москвичи нам завидуют: в Питере что-то происходит, они стали к нам приезжать. «Фейсбук» – лакмусовая бумажка происходящих процессов: когда такие уважаемые сообщества как Publish или Printdaily что-то публикуют в своей группе, они считают долгом это же и на нашей странице разместить.

Когда цифровой бизнес поднял голову, одна из его задач была -- познакомить людей друг с другом, потому что рынок цивилизованней, когда мы знаем друг друга в лицо. И это реальная большая работа, хотя и неформальная. Правила игры внутри отрасли в принципе важны для бизнеса. Мы не очень умеем вести конкурентную борьбу, сваливаемся в простой демпинг. И Клуб – первый маленький шажок в плане создания здоровой среды.

– Кого в нем больше: представителей нового поколения или переучившихся офсетчиков?

А.И.: Есть и те, и другие. Процентов 80 – люди молодого и среднего возраста. Наши мероприятия собирают в среднем 120-150 человек, самый подвижный состав среди них – участники 35-45 лет. Цифровая печать – достаточно информационный и наукоемкий бизнес, там нужно не просто понимать полиграфию.

– Утверждение о том, что большинство типографий живет сегодняшним днем, относится равно и к цифре, и к офсету?

М.Р.: Это, я думаю, вообще к бизнесу относится. Не крупному – крупный существует более стратегически. Но обязательно к российскому: мы не живем в долгую, живем в короткую. На мой взгляд, у нас интеллектуальный дефицит бизнес-моделей, у всех цифровых типографий она одна: сидят и ждут, когда придет заказчик, в лучшем случае дают рекламу в интернете.

Вообще этот рынок, существующий 13-14 лет, догнал офсетный по всем своим и положительным, и отрицательным характеристикам: есть два безусловных лидера, есть компании, которые занимают места с третьего по десятое, а дальше – море, основание пирамиды. У нас в Клубе есть представители всех уровней, но все-таки основная часть – крепко стоящие на ногах средние производства.

– Выезды Клуба за границу проводятся для того, чтобы изучить чужой опыт?

М.Р.: Главная все-таки общение. В командировке есть свободное время, пропадает антагонизм, человек расслабляется, – даже не страшно рассказать какие-то свои секреты.

А.И.: Кроме того, в этих поездках есть и рейтинговая составляющая. Сейчас, когда мы планируем новую, мне уже пишут с Урала, Новосибирск хочет присоединиться, Москва.

Конечно, у меня в голове есть мысль о том, что мы все равно объединим всю Россию цифровой печатью. Но пока что движение называется Клубом директоров цифровых типографий Санкт-Петербурга умышленно, я не снимаю окончания. Надо сначала показать людям, что мы действительно можем, умеем, для чего это все создано.

– Насколько мне известно, и у поездок, и у меморандумов была еще одна сторона: посыл куда-то вверх.

М.Р.: Я считаю, международная обстановка у нас напряженная. Куда мы не ездили, кроме Финляндии, все – страны НАТО. (Смеется.) И вот мы посылаем хороший message и в атмосферу, и им: мы – друзья, давайте дружить, обмениваться знаниями. 

– В прошлом году вы провели первую конференцию по цифровой печати, в этом будет вторая, осенью. Чему она будет посвящена?

А.И.: Мы планируем, что наши полиграфисты выслушают доклады зарубежных коллег. Хотим показать, как организован цифровой полиграфический бизнес в Евросоюзе, в США, в Японии. Чтобы мы понимали, куда двигаться, жили не сегодняшним днем, а хотя бы завтрашним.

В этом году типографии «Любавич» исполнилось четверть века, с чем «Берег» ее с радостью поздравляет. Мы задали вопрос директору: думал ли он 25 лет назад о том, что отрасль так преобразится? И на что будет похожа полиграфия еще через 25 лет?

Максим Румянцев: На мой взгляд, она сильно не изменится, я буду консервативным. В 2005 году, когда мы подумывали купить цифровую машину, казалось, что два-три года – и офсет умрет, исчезнет, как пленочная фотография. Прошло 12 лет, ничего особенно не изменилось. Инерционность в профессии очень большая. То, что ушло в электронный вид, вернулось в аналоговый, баланс стабилизировался, бумага в полиграфии нашла свое место.